Информационная монополия, или Люфт куррикулярного пера

ПРОБЛЕМА

На днях я встретилась с председателем «Сети свободы слова» Центральной Азии и Южного Кавказа (CASCFEN) Азером Хасратом.

Читатель помнит его интервью газете «Каспiй» по поводу информационной открытости наших госведомств и приказов министров, часто не поддающихся логике и здравому смыслу. Помнит наши старания понять суть информационной политики ряда министерств и безуспешные попытки связать их с элементарными постулатами демократического общества, к коему мы себя причисляем.

Застав коллегу в обстановке более непринужденной, я решила вернуться к теме последней беседы: как понимать приказ министра образования под номером 937 от 27 декабря 2013 года. Приказ с многообещающим названием: «Об обеспечении единой информационной политики Минобразования»? Ограничивает ли он непосредственный контакт работников сферы образования с журналистами? Не получится ли так, что если журналист захочет пообщаться, скажем, с директором школы или учителем, он, следуя этому приказу, должен будет официально обратиться в главное образовательное ведомство и получить разрешение? Причем еще и дождаться того, чтобы информацию проверили и одобрили в министерстве. Именно так понимают это решение министерства многие специалисты. Однако в самом Минобразования такую интерпретацию приказа Микаила Джаббарова опровергают.

Обеспокоенность журналистов и общества можно понять, потому что аналогичную информационную политику уже долгое время беспрепятственно ведет Министерство здравоохранения.

Возникает вопрос: что же мешает последовать этому примеру другим министерствам и госведомствам? Благо прецедент есть, сфера здравоохранения нашей страны превратилась в terra incognita, негласно объявив информационную блокаду. Единственная «дорога жизни» в отделе по связям с общественностью Минздрава по капле цедит официальные сводки. Рискуют ли другие ведомства повторить этот сценарий информационной политики и поставить общество в условия информационного голода?

Вопрос без ответа

Оказалось, что со времени нашей встречи А.Хасрат несколько изменил свою точку зрения на резонансный приказ о единой информационной политике Минобразования. Признаюсь, что мне эта перемена остается неясной. Поэтому скажу лишь, что председатель Сети свободы слова опроверг свое прежнее выступление в нашей газете и заявил, что неправильно понял этот документ:

– Сфера образования сегодня открыта для журналистов, по крайней мере, об этом сказал мне завсектором Министерства образования Джасарет Валехли, который, помимо всего прочего, мой коллега и хороший знакомый. Дело в том, что я выступал с жесткой критикой приказа министерства, неверно истолковав это решение как стремление ограничить информационную доступность сферы образования. Возможно ли, чтобы информация из всех учреждений образования проходила через центральное ведомство? К примеру, если журналист хочет взять интервью у директора отдаленного горного села, почему он должен обращаться в министерство и ждать разрешения? Это не просто нарушение основ свободы слова, но и здравого смысла. В нашей стране тысячи школ, средних учебных заведений и вузов. Что же будет, если они в массе своей подадут официальные запросы в министерство и как справится оно с таким количеством запросов? Это не просто абсурд, но предприятие физически невозможное.

– Выходит, что вы не поняли приказ министерства, документ, написанный черным по белому? Тогда обратимся к сайту ведомства, где написано, что все структурные единицы Минобразования, а также подведомственные организации должны направлять «представляющую общественный интерес или интересующую прессу информацию» в Сектор по работе с НПО и СМИ при Информационном отделе Минобразования. «Либо распространять ее с разрешения данного Сектора», – пишут наши СМИ со ссылкой на тот же ресурс. Как это можно понять иначе?

– Да, в приказе ясно написано, что все образовательные учреждения должны пропускать информацию для прессы через Министерство. Когда вышла моя статья, статья довольно резкая, Дж.Валехли позвонил мне и объяснил, что решение министерства этого не подразумевает. Т.е. журналисты не обязаны посылать официальные запросы в министерство и ждать, когда главное ведомство одобрит информацию для прессы.

На деле это выглядит действительно странно. Выходит, что если вы готовите материал о школе или университете, нужно официально обратиться в сектор министерства. После этого сотрудники ведомства читают, правят информацию и дают разрешение ее распространять. Оказалось, что это не так, и слава Богу.

– Министерство аннулировало этот приказ?

– Нет. Но мне объяснили это решение как стремление повысить качество информации, а министерство как бы предлагает учреждениям образования с ним советоваться. Т.е. сектор министерства подготовит информацию для прессы более качественно. Признаться, я до сих пор не понял значение этого приказа и рассматриваю его как досадную случайность.

– «Предложение советоваться» в форме приказа? Выходит, что общаться с работниками образования без официального разрешения министерства все-таки можно?

– Мне сказали, что без проблем. Для общения с работниками образования разрешение министерства не требуется, другое дело – сотрудники самого Минобра. Скажем, вы не можете договориться о встрече напрямую, для этого журналист должен обратиться в сектор министерства и ему организуют общение с чиновником, потому что от имени министерства может выступать только сам министр или лицо уполномоченное. Это касается не только образовательного ведомства, но всей армии наших министерств, и Минздрава в том числе.

Азер Хасрат: Не припомню чиновников Минздрава в СМИ

Таким вот нехитрым образом наша беседа перешла в плоскость фантасмагории, или информационной политики Минздрава.

«Я не припомню, когда последний раз работники этого ведомства общались с журналистами», – сказал мне собеседник.

– Аргументируйте мне странную ситуацию: медработники требуют предъявить официальное разрешение Минздрава на интервью или беседу. Получается, что без согласия главы отдела по связям с общественностью этого ведомства Анара Гадирли СМИ не могут даже рассчитывать получить какую-то информацию, при этом сам Гадирли остается вне доступа. Скажу из опыта нашей газеты, попытки достучаться до чиновника уже год безрезультатны… Многие небезразличные к этому положению врачи заявляют, что общаются с прессой на собственный страх и риск.

– Частные клиники и больницы не имеют отношения к информационной политике Минздрава, т. е. к их нововведению. Они свободны общаться с журналистами без вмешательства госструктур и не обязаны подчиняться диктовке Минздрава. Другое дело государственные медучреждения, важно и то, по каким вопросам вы туда обращаетесь. Если тема беседы касается непосредственно деятельности медучреждения, оно свободно дать такую информацию. Но по общим вопросам здравоохранения, к примеру, за статистикой, журналисту целесообразно обратиться в само министерство.

– Вы сами общались с этим ведомством?

– Нет, даже будучи корреспондентом.

Тендер? Нет, не слышали…

Казалось бы, проблема частично решается в том плане, что все наши госучреждения обязаны информировать общество и СМИ через собственные веб-сайты. Однако мониторинги этих ресурсов показали, что владельцы информации предпочитают раскрывать лишь общие сведения о своих организациях, о тендерах, о должностных лицах, основных направлениях и структуре, законодательную базу. В то же время они утаивают информацию об итогах тендеров, детальном использовании бюджетных средств и финансировании общественно значимых проектов. По итогам последних проверок Центра «Мультимедиа», средний показатель информационной открытости веб-сайтов госструктур не превышает 40%, говорит А.Хасрат.

– Скажите, что именно скрывают наши ведомства?

– Скрывают данные о бюджете – финансовых поступлениях, их источниках, объемах и направлениях денежных трат. Скрывают всю финансовую информацию, вплоть до зарплат сотрудников. На сайтах практически нет информации о тендерах: о том, какие участвуют компании, кто выигрывает тендер, почему выигрывает. Я не видел, чтобы какое-то министерство выставляло такие сведения на своем интернет-ресурсе. Общество не знает, сколько получают ведомства бюджетных средств и куда они их реализуют.

– Есть ли отдельный сайт, на котором можно найти информацию о тендерах и финансовые подробности?

– Если речь идет о конкретном проекте, скажем, проекте, который реализует Исполнительная власть города, полная информация о финансировании должна присутствовать на сайте этого ведомства. Существует веб-сайт http://tender.gov.az/, где, по сути, должна размещаться вся информация о тендерах. Иными словами, информация о тендерах должна подробно излагаться как на сайте ведомства, которое этот тендер проводит, так и на этом ресурсе. Но последний работает для галочки, детальной информации как не было, так и нет.

-Расскажите о рейтинге прозрачности электронных ресурсов? Какое из наших ведомств может похвастать информационной открытостью?

– Таких ведомств мало. Вопреки общественному мнению, на первом месте по информационной открытости сайт Минналогов, хотя принято думать иначе. Свыше 70% информации о работе ведомства доступно на его веб-сайте. Хорошо работают электронные ресурсы Министерства труда и социальной защиты и Министерства внутренних дел. Они перешагнули отметку прозрачности 50%. Как это ни странно, самое последнее место в этом рейтинге занимает сайт Кабинета министров.

– Куда обращаться по защите свободы информации и кто в нашей стране занимается решением перечисленных проблем? Куда смотрит Аппарат омбудсмена, который должен бы выносить такие проблемы к сведению наших парламентариев и вправе требовать восстановления прав граждан на информацию?

– По сути этим должен заниматься Аппарат уполномоченного по правам человека (Омбудсмена), где числится должность ответственного за информационную политику, т.е. человек, который должен отвечать за такие вопросы, должен находиться там. И дело в том, что этого человека нет.

– Как нет?

– Просто пустует это место. По первоначальному замыслу, это должен был быть институт омбудсмена по информационным вопросам, свободный от офиса омбудсмена. После парламент Азербайджана решил передать эти полномочия Уполномоченному по правам человека. Эльмира Сулейманова обещала создать отдел по вопросам информации. Сегодня Э.Сулейманова обращается в Кабинет министров за финансированием, чтобы открыть штаты. Пока ответа нет. Поэтому по вопросам, связанным с защитой свободы информации, обращаться некуда.

Тамила ХАЛИЛОВА

Источник: Каспий

Каспий

Каспий

Oxunma sayı: 1096

Share